Эстонцы в Тверской области.

Сегодня мало кто знает о стране тверских эстонцев, эстов, в Тверской области.

Не будем вдаваться в очень дальнюю историю, когда угро-финские племена стали вытесняться с берегов Волги на свое место, на север, к балтийским берегам более смышлеными и сильными южными племенами.

Хотя даже названия тверских городов напоминают эти времена. И ничего с этим не поделать. Например, город Калязин. По-эстонски это звучит " кala siin«, что по-русски означает «рыба здесь». Kala — это рыба, siin — здесь. Действительно, кто был в Калязине, знает эту излучину, знает резкий поворот Волги. Здесь-то и была рыба. Лучшая рыба верхней Волги. Здесь-то ее и ловили эсты, тогдашние хозяева этой земли.

Речь о совсем другой стране — стране под странным названием Нурмекунде. Оказывается, в конце Х1Х века земли на самой макушке Валдая — с ее девственными лесами, изобилием рыбы и дичи, принадлежали эстонцу Брандтану.

Желая заработать, он в эстонском Ревеле дал объявление о продаже земли по 10 рублей за десятину. Это было совсем не дорого. И многие эстонцы, страдавшие в том, да и не только в том, году от страшного голода, поверили в свой шанс выжить и нашли спасение на благодарной тверской земле.

Эстонцы несли с собой свой уклад, строили хутора с крепкими домами, рядом — мельницы, лесопилки. Они учили детей в общинных школах, и, несмотря на то, что верили только в свои силы, доверяли и соседям.

Дивная природа и врожденное трудолюбие гарантировали благополучие. Это и было Нурмекунде. И мало кто об этом знает. А вы теперь узнали.

Революция объединила эстонские хозяйства в колхоз «Сяде», что по-русски означает «Искра». И колхоз этот знала вся Тверская губерния. И не только. Эстонское масло было отмечено премией на Первой Всероссийской выставке в Москве в 1923 году. Масло это, нахваливая, ел весь Вышневолоцкий район. И те, кто успевал его купить за пределами района.

Но, кроме трудолюбия, упорства и мастерства, тверские эстонцы славились и своей врожденной эстонской музыкальностью. В Нурмекунде было аж три духовых оркестра! Слабо нам сейчас?!

Пришли коллективизация и раскулачивание. Нурмекунде сдалось не сразу. Сильны были корни. Но что корни, если отравлена почва, из которой они питают листву.

Кого-то выселили, кого-то расстреляли за то, что имел две коровы, вместо одной, кого-то за неправильную фамилию, но кто-то вовремя успел уехать сам.

Смешивались разные культуры, но эсты всегда берегли свои обычаи, традиции, кухню и даже национальные костюмы. Женщины берегли навыки национальной вышивки. Эстонцы старались носить только национальную одежду, в их доме и хозяйстве всегда был полный порядок. Скромно, даже скупо, но чисто.

По переписи 1926 года в Тверской области значилось 2580 эстонцев. По переписи 1988 года — чуть меньше восьмисот. На сегодня в губернии называют себя эстонцами около ста человек. Но уже мало кто из них владеет эстонским языком.

Но остались еще эстонцы. И славятся они своей основательностью и спокойствием, дружелюбием и тонким юмором, неторопливостью и надежностью.

И сегодня на Валдае, в Вышневолоцком и Спировском районах еще изредка можно услышать эстонскую речь. Еще живы эсты, чьи деды основали тверскую Эстонию.

Усилиями эстонского общества переселенцев из Верхневолжья в октябре 1995 года в валдайской деревне Починок установлен памятник «Основателям Нурмекунде».